Инструкция к тому, что мы построили

Почему уровней именно три

Память ИИ обычно ломается в одном из двух мест. Либо она слишком короткая: ассистент помнит последние сообщения и забывает всё, что было вчера. Либо она слишком дорогая: попытка каждый раз перечитывать весь архив упирается в размер окна контекста и в счёт за вычисления.

Разделение на три уровня решает обе беды сразу. Быстрое хранилище держит то, что нужно прямо сейчас, и стоит копейки. Смысловое хранилище умеет находить нужный кусок прошлого, не перечитывая всё. Вечное хранилище отвечает за то, чтобы прошлое вообще существовало через двадцать лет — и не отвечает ни за скорость, ни за поиск.

Ошибка большинства сравнений в том, что уровни ставят в один ряд и спрашивают, какой лучше. Они не заменяют друг друга. Уберите первый — разговор станет бессвязным внутри одной сессии. Уберите второй — ассистент перестанет узнавать вас. Уберите третий — всё накопленное будет жить ровно столько, сколько проживёт компания, которая держит серверы.

Уровень первый: оперативная память

Технически это хранилище «ключ — значение» в оперативной памяти: Redis, в нашем случае через Vercel KV. Здесь лежит контекст текущего разговора: последние реплики, кто вы, о чём речь идёт прямо сейчас, какие уточнения уже прозвучали и повторять их не надо.

Главное свойство этого уровня — скорость. Обращение занимает миллисекунды, поэтому ассистент отвечает без пауз. Второе свойство — недолговечность. Оперативная память по своей природе не рассчитана на десятилетия, и относиться к ней как к архиву — самая частая ошибка новичка.

Практический вывод: если разговор шёл несколько часов и был важным, не полагайтесь на то, что первый уровень его удержит. Он и не должен — для сохранения существуют два других уровня, и переход туда происходит без вашего участия.

Уровень второй: семантическая память

Это база данных с векторным поиском: pgvector поверх Postgres в Neon. Каждый значимый фрагмент опыта превращается в вектор — набор чисел, описывающий смысл фрагмента, а не его буквы. Похожие по смыслу вещи оказываются рядом в этом пространстве, даже если написаны совсем разными словами.

Отсюда берётся эффект, ради которого всё и делалось. Вы спрашиваете «а что мы решили тогда, с той историей про переезд», не называя ни дат, ни имён. Поиск по словам такое не находит — совпадать нечему. Поиск по смыслу находит, потому что ищет по близости значений.

Второй уровень отвечает и за экономию. В запрос к модели подставляется не весь архив, а несколько наиболее близких по смыслу кусков. Поэтому размер накопленной памяти почти не влияет на стоимость ответа: растёт хранилище, а не счёт за каждый разговор.

У этого уровня есть честное ограничение, о котором стоит знать заранее. Он ищет по смыслу, а смысл — величина приблизительная. Если задать вопрос слишком общо, найдётся слишком многое, и ответ будет размытым. Точный вопрос почти всегда даёт точный ответ; это навык, и он нарабатывается за неделю.

Уровень третий: вечная память

Arweave — сеть постоянного хранения, где плата вносится один раз, а хранение оплачено вперёд на срок, измеряемый не годами, а поколениями. Solana cNFT — сжатый невзаимозаменяемый токен, который служит распиской: он привязывает конкретный сохранённый слепок к конкретному владельцу и делает связь проверяемой кем угодно и без нашего участия.

Ключевое отличие от привычного бэкапа в облаке: у облачного бэкапа есть владелец, счёт и кнопка «прекратить обслуживание». У записи в Arweave владельца в этом смысле нет. Она не зависит от того, платим ли мы за хостинг в следующем месяце и существуем ли мы вообще.

Именно поэтому шестьдесят пять процентов всех поступлений роутера уходят в казначейство на скупку AR — токена сети Arweave. Это не резерв «на будущее развитие», а прямая оплата места, где будет лежать ваша память после нас. Обещание вечности, за которым не стоит закупка хранения, — просто фраза в рекламном тексте.

Обратная сторона неизменяемости честнее сказать сразу: записанное в Arweave нельзя стереть. Ни нам, ни вам, ни суду. Именно поэтому доступ к содержимому закрыт ключом — стирается не запись, а возможность её прочитать. Об этом отдельный разбор ниже.

Как три уровня работают вместе

Порядок такой. Вы пишете сообщение — оно попадает в оперативную память и мгновенно участвует в разговоре. Параллельно значимые фрагменты уходят на второй уровень и становятся частью смыслового поиска. Раз в час — или немедленно, как только файл диалога перевалит за девяносто килобайт, — накопленное уходит на третий уровень.

Ни одного нажатия кнопки в этой цепочке нет и не будет. Ручное сохранение означало бы, что однажды человек не нажмёт: устал, забыл, торопился. Память, которая зависит от дисциплины владельца, — это не память, а дневник.

Порог в девяносто килобайт нужен ровно для одного случая — очень длинного и очень важного разговора. Ждать полного часа, когда за двадцать минут наговорено на книгу, было бы неразумно, поэтому размер срабатывает раньше времени.

И то и другое работает на всех тарифах, включая бесплатный. Сохранение переписки — это основание системы, а не платная возможность: продавать человеку право не потерять собственные слова мы считаем неприличным.

Где именно появляется шифрование

Порядок действий важнее самого шифра. Содержимое закрывается до того, как уходит на постоянное хранение, а не после прибытия. Разница выглядит формальной ровно до первого судебного запроса или первого взлома: на сервере в обоих случаях лежит нечитаемый набор байтов, а не текст с пометкой «зашифровано при передаче».

Отсюда следует свойство, которое мы считаем главным во всей системе: мы физически не можем прочитать вашу переписку. Не «не читаем по внутреннему регламенту», не «читаем только с вашего согласия», а не можем — у нас нет того, чем она открывается.

Проверять это утверждение стоит не на слово. Правильный вопрос к любому сервису, обещающему приватность: где происходит шифрование и у кого лежит ключ. Если ключ у сервиса, всё остальное — вопрос его добросовестности и стойкости к давлению, а не устройства.

Почему запись остаётся, а доступ исчезает

Вечное хранилище неизменяемо по своей природе — в этом весь его смысл. Запись, которую можно стереть, не является вечной, и никакие обещания этого не исправят. Поэтому удаление устроено иначе, чем в обычной базе данных.

В обычной базе «удалить» чаще всего означает поставить пометку и перестать показывать строку. Данные остаются: в резервных копиях, в журналах репликации, в выгрузках аналитики. Через год их находят там, где никто не искал.

Здесь удаляется ключ. Зашифрованный блок остаётся лежать в сети, но превращается в шум: без ключа он неотличим от случайных байтов. Восстановить его нельзя ни перебором, ни решением суда, ни нашей доброй волей — восстанавливать нечего.

Что это значит на практике

Три следствия, которые стоит принять до, а не после. Первое: удаление мгновенно и окончательно, корзины нет. Второе: «восстановите, я передумал» — единственная просьба, которую мы не можем выполнить при всём желании. Третье: тот, кто получит доступ к вашему ключу, получит доступ к вашей памяти, и никакие настройки этого не отменят.

Отсюда простые правила поведения. Не удаляйте в раздражении — вернитесь к этому решению завтра. Не передавайте доступ к своей учётной записи, включая близких, если не хотите, чтобы они читали всё. Для семейного доступа существует Family Archive — он для этого и сделан, и разделение там устроено правильно.

И отдельно — то, о чём просят чаще всего. Мы не создаём учётные записи за вас, не вводим за вас пароли и не просим прислать ключ в переписке ни при каких обстоятельствах. Любое письмо или сообщение, где вас просят это сделать от нашего имени, — не от нас. Наш единственный адрес: contact@codeofdigitaleternity.com.

Чем персональный контур отличается от общего

Тариф Digital DNA — тысяча долларов разово за устройство и двести долларов в месяц дальше — даёт персональный защищённый контур. Разница не в количестве возможностей, а в изоляции: собственное окружение вместо общего.

Кому это действительно нужно: тем, у кого есть обязательства перед третьими лицами. Врачебная тайна, адвокатская тайна, коммерческие данные клиентов, любые переписки, за сохранность которых вы отвечаете не только перед собой. Здесь изоляция — не роскошь, а условие, при котором вы вообще имеете право пользоваться подобным сервисом.

Кому это переплата: тем, кто хочет «максимальный тариф», не имея ответа на вопрос, что именно он изолирует. Гарантия приватности переписки не зависит от тарифа — она одинакова на всех, включая бесплатный, потому что обеспечивается ключом. Контур решает другую задачу, и покупать его ради приватности значит платить дважды за то, что уже есть.

Два вида узла

Ambassador Node — обычный человек, который зовёт знакомых. Ambassador Team — компания или партнёр со своей аудиторией. Разница не в размере вознаграждения на первом уровне, а в количестве каналов: у узла один канал, у команды три.

Все выплаты в системе оформлены как плата за проверку сети — Network Validation Fee. Формулировка выбрана не для красоты: доход возникает от реальных транзакций использования памяти, а не от факта привлечения человека. Заплатить за то, что кто-то просто зарегистрировался, здесь нельзя технически.

Ончейн-канал: пятнадцать, семь и три

Этот канал работает у всех, независимо от вида узла. От ончейн-транзакций использования памяти вашими приглашёнными вам начисляется пятнадцать процентов на первом уровне, семь на втором и три на третьем — в токенах $GALATIN.

Считается доля от транзакции, а не от подписки. Поэтому доход не фиксирован и зависит от того, насколько активно приглашённые пользуются памятью. Человек, который зарегистрировался и исчез, не приносит ничего — и это устройство, а не недоработка.

Глубже трёх уровней сетка не идёт. Смарт-контракт не знает четвёртого уровня, и обещания «бесконечной глубины» от чьего угодно имени просто не имеют отношения к тому, что записано в контракте.

Два дополнительных канала для Ambassador Team

Первый канал — фиатный, от продаж лицензий и подписок: семь процентов на первом уровне, три на втором, один на третьем. Считается от стоимости тарифов — пятнадцати, ста или двухсот долларов в месяц соответственно.

Второй канал — с выкупом токена. Если партнёр выбирает получать вознаграждение в $GALATIN, ставки выше: восемь, четыре и два процента. Платформа при этом выкупает токен на открытом рынке на сумму вознаграждения.

Повышенная ставка второго канала — не подарок и не акция. Выкуп с рынка создаёт постоянное давление на покупку, что при жёстко ограниченной эмиссии в десять миллиардов токенов работает на всех держателей сразу. Партнёру платят больше за то, что он выбрал форму выплаты, полезную системе.

Правило соответствия уровней

Самое непонятое место программы и одновременно самое важное. Реферальный доход считается от суммы вашего собственного тарифа, а не тарифа приглашённого.

Разберём на числах. Вы на Spark за пятнадцать долларов. Приглашённый вами человек взял Digital DNA — двести долларов в месяц. Ваш процент первого уровня считается от пятнадцати, а не от двухсот. Разница между тем, что начислено, и тем, что могло быть начислено, показывается в кабинете отдельной строкой — это и есть упущенная выгода.

Правило существует не для того, чтобы удержать деньги. Оно закрывает конструкцию, при которой человек на минимальном тарифе строит сеть из дорогих подписчиков и живёт с чужого уровня, ничего не вкладывая. Здесь уровень дохода привязан к собственному участию.

Переход на более высокий тариф включает полные выплаты со следующих платежей приглашённых. Задним числом ничего не пересчитывается: строка упущенной выгоды показывает цену промедления, а не долг, который вам вернут.